«Само рассосется». В Дагестане неисправный аппарат в онкодиспансере сделал пациентку инвалидом – Юг. МБХ медиа
МБХ медиа. Юг
Сейчас читаете:
«Само рассосется». В Дагестане неисправный аппарат в онкодиспансере сделал пациентку инвалидом

«Само рассосется». В Дагестане неисправный аппарат в онкодиспансере сделал пациентку инвалидом

Жительница дагестанского села Хурулин Амирова судится с республиканским онкоцентром. Женщина убеждена, что в 2016 году ее лечили на неисправном аппарате гамма-облучения, после чего она осталась инвалидом. Эта же самая техника продолжает работать в онкоцентре и сейчас.

Хурулин Амировой из села Тарумовка 43 года. Вместе с мужем она растила четверых детей, работала кассиром в магазине. В 2013 году у Хурулин обнаружили новообразование на левой почке. Врачи посоветовали наблюдать за опухолью. В 2016 году женщина начала ощущать боли и дискомфорт в этой области. Новые исследования показали, что опухоль — злокачественная и что она растет.

«Все нормально, так бывает»

Хурулин поехала в Ростовский научно-исследовательский онкологический институт. Через два дня ее прооперировали — левую почку пришлось удалить. Через несколько недель, в августе 2016 года, женщина вернулась домой, в Дагестан, для дальнейшего лечения по месту жительства. Врачи назначили пациентке лучевую терапию. Пройти эту процедуру можно в Махачкале — в Республиканском онкодиспансере, единственном на весь Дагестан. Хурулин сняла квартиру в столице и начала ходить на процедуры, в выходные дни женщина возвращалась домой, в Тарумовку.

«Я ходила туда 23 дня. У них аппарат сломан был, то света не бывало. Какие-то проблемы у них постоянно были. Там два кабинета было. Я все время попадала в тот, что справа. Но три раза попала и в соседний кабинет, слева. Потому что из Питера приехали люди, чтобы чинить аппарат, доделать что-то. В левом кабинете совсем другое оборудование было», — рассказывает Хурулин «Юг. МБХ медиа».

На второй неделе процедур женщина почувствовала себя плохо. Помимо прочего, ее мучила постоянная тошнота.

«У меня была ужасная тошнота  — не знала куда себя деть, были позывы в туалет, кишечник как будто бы жгло. Врачи говорили: „Это нормально, пей „Регидрон“, „Бифидумбактерин“ — все нормально, так бывает“. Я продолжала пить все, что они сказали, и ходила на процедуру. Мне на входе в больницу уже плохо было. Некоторые в очереди тоже жаловались на тошноту, а другие нормально себя чувствовали», — вспоминает Хурулин.

После того, как курс лучевой терапии закончился, женщина вернулась домой с надеждой на полное выздоровление.


«Ничего страшного, само рассосется»

«Сильные боли у меня начались в середине апреля 2017 года. А на спине появились красные пятна. С каждым днем мне становилось хуже. Постоянно болел живот. Не могла ходить в туалет, вызвали скорую. Делали клизму, но она не помогала. Лежала в больнице Тарумовки три-четыре дня. Никакие димедролы и анальгины не успокаивали меня, боли не проходили», — говорит Амирова.

После этого муж увез Хурулин в Махачкалу, где ее положили в Городскую клиническую больницу № 1. Это было время майских праздников.

«То, что я там увидела, не дай Аллах никому такое пережить. Как эти люди меня замучили! Я попала на майские праздники: операции не делали, не обследовали вовремя. Мне сказали: „У тебя непроходимость“. Каждый день делали клизму, но мне легче не становилось. Живот был опухший. Я и кушать не могла. Несчастное обезболивание не делали эти люди. „У нас разрешения нет, надо спросить у главврача или его заместителя“. Только через них делали обезболивающее», — рассказывает Хурулин.

Через несколько дней, 16 мая, ей сделали операцию. По словам Амировой, медики уже тогда понимали, что кишечник был обожжен, но удалять поврежденную часть не стали, устранили только непроходимость. Сказали, что «ничего страшного, может само рассосется».

После выписки Хурулин еще месяц провела в постели. И все это время ее мучили боли в животе и повышенная температура тела. Кроме того, красные пятна, появившиеся на спине, почернели и стали твердыми.

«Летом по знакомству я попала в онкоцентр в Обнинске. Там сдала анализы. Врачи были ошарашены: „Что за врачи у вас там в Дагестане. Их надо судить!“. Потом был врачебный консилиум, после которого позиция врачей резко изменилась. „С кем не бывает, ошиблись. И в Германии даже такое случается“», — рассказывает Хурулин. Она не знает, почему мнения врачей резко изменились, но предполагает, что сработала корпоративная этика.

В больнице в Обнинске Амирова пробыла неделю. Врачи заверили ее, что анализы в норме, раковых клеток нет, и выписали.

«Столько гноя выходило! Ведрами!»

Осенью того же года Хурулин пришлось ехать в Москву. Но врачи в нескольких больницах отказывались оперировать, видя тяжелое состояние пациента.

«В сентябре поехала в Москву, у меня к этому моменту сгустки крови выходили. Передвигалась уже на коляске. Давление скакало, гемоглобин низкий был, температура все время держалась. Но оперировать меня отказались — испугались ответственности: „У тебя все обожженное, боимся на себя брать“. Мне советовали идти в больницу имени Герцена. Но там принимали только раковых, таких как я, не брали», — говорит Амирова.

В результате благодаря знакомым родных женщины ей удалось выйти на хирурга-дагестанца, работавшего в больнице подмосковных Химок. Врач согласился помочь.

«Он принял меня, в тот же день все обследовали. Запланировали день операции. На следующий день было назначена еще КТ. Увидели гной в животе. Через обожженные места на спине ставили дренаж для откачки гноя. Мне стало совсем плохо. Пришлось делать экстренную операцию. Удалили одно ребро. Врач сказал, что оно „было черное как уголь“. Подняли меня в палату. На следующий день пришли врачи. Много. Видимо, из дренажей опять выходил гной, поэтому меня снова повезли в операционную. Столько гноя выходило! Ведрами!», — рассказывает Хурулин.

После была еще одна больница и удаление еще одного ребра. За эти несколько лет женщина перенесла семь операций, стала инвалидом второй группы. Всего на ее лечение и реабилитацию семья Амировых потратила около 2,5 млн рублей.

Последствия лечения Хурулин в дагестанском онкодиспансере. Фото: личный архив


Тот самый аппарат до сих пор работает

В 2019 году Хурулин Амирова решила судиться с дагестанским онкодиспансером. Она обратилась в организацию «Монитор пациента», которая защищает интересы пациентов в сфере здравоохранения. Вместе с юристами она составила иск, указала сумму в 3 млн рублей за причиненный моральный ущерб. Кировский районный суд Махачкалы, где рассматривалось это дело, назначил экспертизу.

«Была назначена экспертиза в Республиканском бюро судебно-медицинской экспертизы — оно подведомственно Минздраву (Дагестана — прим. ред.) — и вынесло заключение не в нашу пользу. Соответственно, Кировский суд, опираясь на это заключение, отказал в наших требованиях», — рассказывает «Юг. МБХ медиа» Сулейман Сулейманов, юрист «Монитора пациента», ведущий дело Амировой.

Амирова обжаловала это решение в Верховном суде Дагестана, который назначил еще одну экспертизу, уже за пределами республики.

«На основе этих заключений суд вынес решение в пользу нашего истца. Мы не согласны с указанной суммой в 400 тысяч рублей. Обжаловали это в кассационном порядке, отправили Пятигорск», — говорит юрист.

Рассмотрение дела запланировано на 22 апреля. Но, помимо этого, юристы подали еще один иск — по поводу утраченного заработка истицы. В иске Амирова требует, чтобы ежемесячно ее обеспечивали суммой в размере минимальной оплаты труда, около 12 тысяч. Во время лечения ее предполагаемый доход был утрачен.

Этот иск будет рассматриваться в Кировском суде Махачкалы.

Сулейманов рассказал, что он с коллегами изучал практику подобных дел в других регионах России, и прецеденты, когда суд становился на сторону потерпевших, есть.

Онкодиспансер, где Хурулин проходила лечение, свою вину не признает, рассказал его представитель «Юг. МБХ медиа».

«Республиканский онкоцентр полностью не согласен с этими заявлениями в его адрес. При предъявлении таких серьезных обвинений не представлены даже данные гистологического исследования, что является единственным юридическим подтверждением лучевого повреждения кишечника. Суд первой инстанции Онкоцентром был выигран, второй — проигран, и сейчас центром подана кассационная жалоба в Верховный суд Северного Кавказа, рассмотрение дела в котором состоится 22 апреля», — заявили в медучреждении.

Там также добавили, что онкодиспансер будет добиваться проведения третьей технической экспертизы, которая должна установить, был ли исправен аппарат, о котором говорит Амирова.

«По поводу исправности аппарата: одна и та же частная компания по ходатайству суда с интервалом в три месяца дала два противоположных заключения. Первое — что аппарат исправен, и через три месяца — что нет. Еще на последнем заседании суда онкоцентр настаивал на проведении экспертизы в главной судмедэкспертизе России, и будет добиваться ее проведения», — отметил представитель онкодиспансера.

Между тем, по данным пресс-службы минздрава Дагестана, тот самый аппарат, который Амирова винит в своих проблемах со здоровьем, до сих пор работает в онкодиспансере.

«Меня сделали инвалидом. Из-за врачебных ошибок я стала калекой. На нервной почве заработала себе сахар, давление. Кассиром в магазине работала. Пришлось все оставить. Хорошо хоть жива осталась», — говорит Амирова.

Она призывает других пострадавших не молчать, а отстаивать свои права в суде.

В «Мониторе пациента» сообщили, что после публикации истории Хурулин в соцсетях, люди, чьи близкие также проходили лечение в онкоцентре в Махачкале, стали оставлять комментарии. Некоторые отмечали симптомы, описанные Амировой. Но официально за помощью к юристам никто из них пока не обратился.

Введите поисковый запрос и нажмите Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: