Гроб на чердаке и крест, который спасает от смерти – Юг. МБХ медиа
МБХ медиа. Юг
Сейчас читаете:
Гроб на чердаке и крест, который спасает от смерти

Гроб на чердаке и крест, который спасает от смерти

Иллюстрация проекта "Нам здесь умирать"

Чечня — моноэтническая республика, большинство населения тут составляют чеченцы. Но взрослое население помнит, что в Грозном раньше жило много русских, армян и евреев. Сейчас русских, по данным последней переписи, меньше двух процентов. А армян так и вообще почти нет — в 2010 году они составили всего 0,04 процента населения республики.

История Алены — о жизни и смерти грозненских армян, а еще о чудесном спасении. Благодаря своей жизненной силе и находчивости Алена смогла похоронить по всем правилам свою мать. Брат ее смог выжить благодаря нательному кресту. Еще это история про соседей Алены, которые боялись быть похороненными без гроба, поэтому готовились к смерти заранее — за пятнадцать лет.

Эта история — часть авторского проекта редактора «МБХ медиа» Екатерины Нерозниковой. Полную версию проекта «Нам здесь умирать» можно посмотреть тут. Истории были записаны в период с 2017 по 2020 год во время работы автора в Чечне. Автор выражает благодарность Юлии Орловой, без которой эти истории никогда не были бы записаны.

Алена с братом живут в частном доме в Старопромысловском районе. Дом совсем крошечный — тут только небольшая прихожая, гостиная, где с трудом помещается четыре человека, и две комнаты, куда Алена гостей не пускает. Дом, как и все в этом районе, во время войны хоть и выстоял, но пострадал: потолок в гостиной, кажется, готов обвалиться прямо сейчас.

Раньше здесь жила еще мама Алены — когда мы познакомились, она уже не вставала. Мама Алены всегда лежала на крохотной кровати в гостиной, почти ничего не говорила. Год назад мама умерла, Алена с братом остались в Грозном вдвоем. Еще раньше, в 2011 году, умер отец Алены.

Семья Алены — грозненские армяне. До начала 90-х в Чечне жило довольно много армян — как и русских, и евреев. Сейчас о том времени напоминают разве что ряды могил на центральном христианском кладбище.

— Маме заказывала гроб у Рамзана, они нам выкопали и могилу, и отвезли на кладбище. Когда папа умер, в 2011 году, то же самое было — при храме ни гробов, ни венков. Справку о смерти, для захоронения, выдавали на Иналова, 6, там же и телефон этого частного похоронщика нам дали, — вспоминает Алена.

Иллюстрация проекта “Нам здесь умирать”

Иллюстрация проекта «Нам здесь умирать»

Частный похоронщик в Грозном один, местные христиане передают его телефон друг другу. Все знают, что если хочешь похоронить в гробу, с крестом, как полагается — нужно звонить Рамзану.

— Когда хоронила папу, он мне предложил гроб самый дешевый, синенький внутри. Вот он плюс копка могилы и крест железный стоили бы 25 тысяч. Но я наотрез отказалась синий брать. Сказала, что соберу денег, но давай нормальный гроб. В хорошем похоронили папу, 50 тысяч заплатила я.

Тело папы лежало в доме три дня, обмывали его сами родственники. В морг умерших в Грозном везут только в случае, если есть подозрение на насильственную смерть. Иначе морг никому и не нужен — по исламу, умершего нужно похоронить до заката солнца, все подготовительные процедуры делают родственники своими руками. Так же поступают и христиане.

— На рынке купили папе новую одежду, хотела, чтобы красиво папу похоронить. Он умер на Уразу, но пришли все соседи наши, все знакомые чеченцы (Ураза-байрам — один из главных праздников в исламе, день окончания священного месяца Рамадан). Все нам помогали, у нас хорошие соседи, — говорит Алена. — На третий день попрощались с ним все во дворе и схоронили на «Консервном». За землю с нас никто не взял. Ну, а сколько тут нас русскоязычных осталось — совсем никого, так что никому и дела нет до нашего кладбища.

Через год Алена поставила папе памятник, а зимой он уже валялся на земле. Алена думала сначала, что корова долбанула — скот часто заходил на территорию кладбища пожевать траву, которой поросло место, где во время военных действий сделали братскую могилу.

Иллюстрация проекта “Нам здесь умирать”

Иллюстрация проекта «Нам здесь умирать»

— Не хотела я думать на людей. А сейчас что ни принесу — то цветы, то вот кувшин для цветов — все тырят. Не корова ж их тырит?

В 2017 году у соседа Алены, православного старика, умерла жена. Мужик, как Алена говорит, был толковый, разумный — еще в 2000-м сколотил два гроба для себя и жены.

— В самую вот войну делал, боятся, что так и прикопают на улице или во дворе, как других, — вспоминает Алена. Сколотил он гробы из ненужных досок.

— Гробы эти так и стояли на чердаке под крышей. Один гроб мужик этот отдал снохе — у нее умер отец. А вот второй гроб достался по назначению — жене. Жаль только, что он сам этого уже не понимал.

Алена и другие соседи помогали ему с похоронами, потому что сосед тот «давно уж выжил из ума», совсем больной, к тому же еще и ослеп. Алена сходила на рынок, нашла ткань хорошую, помога обить гроб изнутри. Там же, на рынке, нашла и цветы для венка.

— Сын женщины этой ходил в нашу церковь, но там ему сказали, что гробов нет, венков нет. При прошлом батюшке было, а сейчас нет ничего, — говорит Алена. — Вот теперь у сына еще головная боль — отец-то тоже скоро, видать, помрет, а покупать гроб им дорого. Хотели даже заранее привезти из Волгограда.

Про церковь Алена говорить не любит — возмущается, что при грозненском храме нет ничего для похорон, ведь пока есть хоть какая паства, должны быть и гробы.

— Мы же помирать будем тут. Раз раньше не уехали — то тут и помирать нам. Должна быть хотя бы при храме похоронная контора. Говорят, есть такая в Наурской. Но как мы поедем туда три часа, а назад с гробом?

О смерти Алена говорит спокойно, даже по-хозяйски — она от природы активная, она организатор, а после войны, говорит, ничего уж не боится. Брат Алены не такой: он почти не выходит из дома, изучает книги, читает про старый Грозный. В первую войну его на улице схватили российские солдаты — смуглый и бородатый, приняли за боевика и хотели расстрелять. Соседка Алены увидела и начала им кричать, что у него на шее крест, что нельзя убивать. Так крест спас брата Алены от расстрела.

Расстрелы тогда были обычным делом — многие соседи Алены не пережили войну, убивали тут «и своих, и чужих».

— Был у нас мужик-чеченец, он с 14 лет был помешан на самолетах. Много лет потратил, но собрал на участке самолет! Сам собрал! Такой был самоделкин. Ну в 2000-м пришли к нам миротворцы и начали мир творить — провели на улице у нас спецоперацию, зачистку, короче. Думали, это самолет Масхадова. Куда соседа увезли, не знает никто, — вспоминает Алена.

Введите поисковый запрос и нажмите Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: